Земли Господа
Грузия представлялась местом, в которое хочется возвращаться. По крайней мере, так твердили все побывавшие там друзья. Пробная рабочая поездка в середине июля дала понять, что в их словах была доля правды. Хоть в потоке дел мы и не успели насладиться сполна всеми красотами и деликатесами, в редкие часы отдыха обязательно успевали полюбить какой-нибудь кусочек этих земель.
Уютное лето одним днем сменила слякотная и промозглая осень. Хотелось послать всё на какое-то количество букв и укатить далеко и надолго. Грузия отлично подошла под параметр «далеко». «Надолго» же высчиталось рамками двух недель второй половины октября.
Октябрь в Грузии, по крайней мере в Тбилиси, куда мы и прибыли на постоянное место дислокации на время отпуска, мало чем отличался от сентября в Ярославле. Такой же дождливый, неопрятный и холодный. Шесть из четырнадцати дней мы провели дома, то страдая от отравления октябрьскими хинкалли, то спасаясь от холодного ливня. Пару раз эти обстоятельства даже накладывались одно на другое. Остальное время мы посвятили изучению окрестностей Тбилиси. Мысли двинуть в сторону Сванетии или других удаленных достопримечательностей были мучительно отброшены по причине отсутствия сил и желания придумывать сложные маршруты.
Мы отчаянно жаждали почувствовать себя обожаемыми туристами, которым дружелюбные грузины наперебой предлагают вино, траву и кров. Мы выискивали эти приключения как могли, с утра до вечера шатаясь по окрестностям. Но все приключения, не считая отравления и температуры, настойчиво обходили нас стороной. Виной тому были то ли наши завышенные ожидания, то ли уставшие от гостей грузины, погрузившиеся в октябрьское посттуристическое похмелье.   
Октябрьский Тбилиси сложно назвать гостеприимным. В этот период все местные погружаются в узкие семейные круги и запевают долгие, глубокие и полные трагизма песни о широте грузинской души, которая съёживается от октябрьских ветров до размера собственного жилища. Нас же не покидало ощущение, что своим присутствием мы нарушаем таинство грузинской печали. Мы мелкими перебежками двигались от дома к кофейне, от кофейни к какой-нибудь достопримечательности и обратно, заворачивая по пути в каждый переулок, открывающий очередной виток понимания настоящего Тбилиси, который, как город в городе, существует параллельно с прогулочными улицами, но живет своей отдельной жизнью, в которой нет и следа праздной суеты винных магазинов.
Тбилиси сбрасывал старую кожу. Тут и там сновали строители всех размеров и рангов. Обновы на себя примеряло не только правительство, но и все главные улицы города. Будто с легкой руки Вайнахтсмана, улицы заполонили эльфы-строители, чистящие архитектурные пёрышки Тбилиси.
UP